Искусство ходить пешком
Генри Дэвид Торо
Эссе «Прогулки» Торо читал как лекцию, а напечатано оно было в 1862 году, уже после его смерти. Это, пожалуй, самый лёгкий и самый личный из его текстов — и одна из первых больших речей в защиту дикой природы. Перевод начала эссе.
Слово в защиту Природы
Я хочу сказать слово в защиту Природы, абсолютной Свободы и Дикости — в противоположность свободе и культуре всего лишь гражданским; хочу взглянуть на человека как на обитателя, как на неотъемлемую часть Природы, а не как на члена общества. Я хочу высказаться резко — если так можно высказаться убедительнее, — ибо у цивилизации защитников хватает: о ней позаботятся и священник, и школьный совет, и каждый из вас.
За всю жизнь я встретил одного-двух человек, понимавших искусство Ходьбы, то есть прогулок, — у которых был, так сказать, талант к блужданию. Английское слово saunter прекрасно выводят от «праздных людей, бродивших в Средние века по стране и просивших милостыню под предлогом паломничества à la Sainte Terre», в Святую Землю, — пока дети не стали кричать им вслед: «Вон идёт Sainte-Terrer!» — паломник в Святую Землю. Те, кто на своих прогулках вовсе не идёт в Святую Землю, хоть и делает вид, — действительно лишь бездельники и бродяги; но те, кто идёт туда, — блуждающие в хорошем смысле, о каких я и говорю.
Другие, впрочем, выводят это слово от sans terre — без земли, без дома: в хорошем смысле это будет значить — не иметь своего особого дома, но быть дома повсюду. В этом и состоит секрет удачного блуждания. Тот, кто всё время сидит дома, может оказаться величайшим бродягой из всех; а блуждающий в хорошем смысле — не больший бродяга, чем извилистая река, которая всё время усердно ищет кратчайший путь к морю. Но я предпочитаю первое толкование — оно, пожалуй, и вернее. Ведь каждая прогулка — своего рода крестовый поход, к которому призывает какой-то живущий в нас Пётр Пустынник: выйти и отвоевать эту Святую Землю у неверных.
Малодушные крестоносцы
Правда, мы теперь лишь малодушные крестоносцы — даже те, кто ходит пешком: не берёмся ни за какие упорные, бесконечные предприятия. Наши походы — всего лишь прогулки, и к вечеру они возвращают нас к тому же очагу, от которого мы отправились. Половина прогулки — путь по собственным следам обратно. Нам бы выходить даже на самую короткую прогулку в духе неугасимого приключения, без возврата — готовыми отослать в наши опустевшие королевства лишь забальзамированные сердца, как реликвии. Если вы готовы оставить отца и мать, брата и сестру, жену, детей и друзей и никогда больше их не увидеть; если вы заплатили долги, составили завещание, привели в порядок все дела и стали свободным человеком, — значит, вы готовы к прогулке.
Если спуститься к моему собственному опыту, то мы с товарищем — иногда у меня бывает товарищ — любим воображать себя рыцарями нового, а вернее, старинного ордена: не всадниками и не шевалье, не риттерами и не наездниками, а Пешеходами — сословием, смею надеяться, ещё более древним и почтенным.